"Basta!"

Конечно, не все читают «Новую газету». Потому что это сейчас не comme il faut (франц.: «как подобает»). Почти все читают, разумеется, в основном другие издания. Однако – не сочтите за рекламу! – опубликованная сегодня в этом издании статья «Россия не разделяет западные ценники» с подзаголовком «В США кризис ведет к снижению цен, а у нас — к разгону инфляции» стоит того, чтобы обратить на нее внимание. В частности потому, что корреспонденты газеты сумели оценить изменение стоимости вполне реалистичной потребительской корзины, включающей в себя самые необходимые товары за вычетом одежды (т.е. продовольствие, бензин, моющие и некоторые гигиенические средства), в 6 городах России в январе – месяце, когда инфляция, по официальным данным, очевидно, как минимум превзошла 2%.

Факты таковы: рост стоимости данной корзины в Москве за месяц составил 12.4% (простое среднее, надо полагать), в С.Петербурге – +15%, в Воронеже – +11.5%, в Казани – +4.5%, в Красноярске – минус 6.2%, в Омске – +2%. За прошлый год рост цен на продовольствие, напоминает газета, достиг почти 18%. Далеко идущие выводы таковы: пик роста цен еще не пройден. Во-первых, плоды девальвации скажутся не ранее февраля. Во-вторых, все это будет усугублено ростом тарифов на услуги естественных монополий, который составит двузначную величину и будет невыгодно отличаться от дефляции 1998 г. Мало того, скажется и подъем импортных пошлин на некоторые производственные товары «в целях поддержки отечественного производителя».

В этой ситуации вряд ли может не возникнуть ряд вопросов: «К чему тогда массированная помощь деньгами банковской системе и некоторым компаниям? Во-первых, эффективность этой помощи будет крайне низкой из-за высокой инфляции, которую мы в любом случае стимулируем помимо девальвации. Во-вторых, конечный спрос, на который мы должны были бы рассчитывать в нынешней внешнеэкономической конъюнктуре, как это делает Китай, мягко говоря, тоже страдает – и это помимо увольнений, сокращений и т.п. В-третьих, разве можем мы, разгоняя инфляцию, рассчитывать на рост сбережений? В-четвертых, каким образом соотносится с задачей восстановления экономического роста соответствующий такому положению вещей рост ставок на рынках и в кредитной сфере?».

Таким образом, имманентная для РФ угроза известна всем и называется просто – стагфляция. Это именно то, чего боятся на Западе, хотя и несколько меньше, чем дефляции. Единственные «преимущества» высокой инфляции, о которых можно говорить всерьез, – это инфляционные доходы а) банков и некоторых видов бизнеса, б) бюджета. Но и тут поводов для большой радости нет: преимущества более чем сомнительны, т.к., в частности, несмотря на сиюминутные «бумажные» выгоды, консервируется главная проблема банков – нехватка долгосрочных сбережений; а с точки зрения реального бизнеса, разумеется, вымываются долгосрочные инвестиции. Про бюджет и говорить нечего: опасность раскручивания инфляционной спирали в нашем как бы социально-ориентированном устройстве экономики (при огромном числе state employees, более 40% трудоспособного населения; не считая косвенную ответственность государства) – давно известная угроза.

Вопросы, приведенные выше, носят, разумеется, риторический характер. Очевидно, что экономические власти страны не могут не отдавать себе отчета в происходящем. И, раз так, то первым шагом на пути к разрешению этих непримиримых противоречий должна стать приостановка плавной девальвации. «Давши слово – держись», 41 руб. за корзину должен стать последним рубежом во что бы то ни стало (лучше, если бы это «во что бы ни стало» не включало ЗВ резервы, конечно.) В конце концов, российская национальная валюта с 1 апреля 2008 г. подешевела к корзине из доллара и евро (в равных долях) значительно сильнее, чем валюты других стран BRIC: на 36%, против 9% для рупии, 19% для реала и укрепления почти на 13% для юаня. Корейская вона – эта недавняя притча во языцех и «эталон» девальвации – подешевела с 1.04.2008 г. к указанной корзине на 26%.

Тема №2. Еще одна тема, «стучащаяся в ворота» – возможное крушение евро. Между прочим, это тема, обсуждаемая не только в соответствующих СМИ, но и вполне серьезно дискутируемая среди западных экономистов. Милтон Фридман некогда «поджег запал», заявив, что евро не переживет серьезного кризиса. И в самом деле, страны из числа так называемых PIGS (Португалия, Италия, Греция и Испания плюс примкнувшая к им Ирландия), только что показали, что в зоне евро есть своя «ахиллесова пята», и притом весьма уязвимая. Их характеризуют так: «ранее мнимый противовес BRIC; быстро растущие страны с низкой финансовой дисциплиной». Good guys – это, прежде всего, Германия и Нидерланды (не те ли, что относительно недавно страдали от «голландской болезни»?).

Проблемы стран PIGS – не только высокие дефициты бюджетов, не только высокая – и растущая (для большинства) – долговая нагрузка (долг/ВВП Португалии – 64%, но быстро растет, Италии – 104%, Греции – 95% и очень быстро растет, Испании – 36% и растет; Германии – 65% и уменьшается). Проблема в их проигрыше в конкурентоспособности по отношению к Германии. Так, по данным ОЭСР на 2006 г., индекс unit labor cost (стоимость рабочей силы на единицу продукции) в Германии с 2000 г. сократился на 1.6%, тогда как в Португалии он вырос на 17%, в Италии – на 21%, в Греции – на 13%, в Испании – на 23%. Как справедливо указывает Дж.Молдин, в Великобритании рост этого показателя тоже составил около 20%, но у UK осталось такое оружие, как девальвация... Правда, неизвестно, поможет ли это оружие в нынешних условиях глобального падения спроса.

Тем не менее, абсолютное большинство экспертов сходятся на том, что билет в зону евро – это «билет в один конец», так как стоимость выхода из EMU слишком велика. В самом деле, выход, теоретически, возможен скорее для экономически сильных стран, чем для слабых, вроде PIGS. Для последних выход из EMU означал бы глубокую девальвацию, еще больший рост спрэдов (ко всем прочим рискам добавляется еще и валютный), а следовательно, еще меньшую надежду на рефинансирование долга и – дефолт. Плюс политические последствия: национальные правительства PIGS и без того не могут решиться на трудные реформы в целях снижения unit labor cost, но в случае выхода исчезает даже шанс «свалить» это на общеевропейские органы!

Впрочем, для благополучных стран (прежде всего, конечно, Германии) выход из EMU также не более чем гипотеза – софистики ради: большая часть экспорта Германии приходится на зону евро, выход из которой означает для этой страны, как минимум, укрепление ее валюты с потерей прежних конкурентных преимуществ. Причем абсолютно для всех стран, если таковые соберутся выходить из зоны евро, стоимость восстановления монетарной независимости будет невероятно высока, а последствия для финансовой системы, скорее всего, - крайне тяжелы. Заметим: членство в еврозоне не исключает возможности суверенного дефолта. Притом общие монетарные власти EMU – отнюдь не обязательно «злая мачеха». Решать проблемы PIGS сообща, пожалуй, все же выгоднее для валютного союза, чем бросить эти страны на произвол судьбы.