Прогнозы на 2007 год экономисты делают нехотя, с опаской. Обожглись на уходящем 2006-м. Достаточно вспомнить панику среди экспертов в начале года, когда речь заходила и о 15-процентной инфляции, и о корпоративном дефолте, и о полном срыве планов по росту экономики. Даже МЭРТ, ответственный за воплощение в жизнь лозунга "догнать и перегнать Португалию", ждал увеличения ВВП на 6%, максимум - на 6,3%.
Нефтяной Солярис
Все планы, прогнозы и опасения разрушила нефть. Она подорожала гораздо быстрее, чем ожидали. В итоге дополнительные доходы частично осели в стабфонде, частично попали в экономику. Попавшие в экономику подтолкнули спрос, он-то и вытянул рост ВВП на 7%. О чем с радостью докладывал президенту глава МЭРТа Герман Греф: "Больше всего у нас приросла строительная отрасль - на 21-25% в октябре-ноябре. Розничная торговля за год выросла почти на 13%". По классическому сценарию приток валюты, заработанной на мировой ценовой конъюнктуре, должен вызывать либо инфляцию, либо переукрепление рубляпишет GZT.ru. Но статистическая служба явила чудо: инфляция впервые за долгие годы выражается однозначным числом, а укрепление рубля хоть и подпортило картину, но к катастрофе не привело. Почему?
Ответ знают в Росстате. Публично, правда, предпочитают не говорить. Но в кулуарах признаются, что индекс потребительских цен (именно его показатель называют инфляцией) не объективен. Гораздо справедливее "дефлятор", показывающий не изменение стоимости равнодоступных во всех регионах потребительских товаров, а средневзвешенное подорожание всей промышленной продукции. Он в 2006 году может превысить 20%. И не случайно на вопрос "Доверяете ли вы статистике?" научный руководитель ГУ-ВШЭ и экс-министр экономики Евгений Ясин уклончиво ответил: "Я ею пользуюсь".
Конечно, нефтедоллары разогревают не только инфляцию, но и аппетиты потребителей. Яркий пример - гонка спроса и цены на московскую недвижимость. Ее результатом стали цена за квадратный метр, равная годовому доходу среднестатистического россиянина (по оценке инвестиционной компании "Ренессанс Капитал"), и строительный бум.
Жертвоприношение
Но даже жажда потребления не смогла стимулировать рост промышленности. Уже второй год подряд показатели роста ВВП и индекс промышленного производства безнадежно разорваны. Что же мешает производителям машин, оборудования, текстиля, мебели на волне растущего нефтедолларового спроса увеличивать объем выпускаемой продукции? Ответить попытался гайдаровский Институт экономики переходного периода. Уже много лет он задает бизнесменам вопрос: "Что мешает российским промышленным производителям увеличивать выпуск продукции?"
В послекризисном 1999 году фабриканты жаловались на неплатежи потребителей, нехватку оборотных средств, нехватку сырья. С сырьем и оборотными средствами все наладилось, долгов почти не осталось, да и денег становится все больше. На первый план выходит другая проблема - недостаточный внутренний спрос (41% опрошенных называют его своей проблемой). Получается, что продукция российской промышленности многим не нужна. А импорт растет как на дрожжах вместе с жаждой тратить деньги. Весь год Михаил Фрадков раздавал министрам поручения "обеспечить повышение конкурентоспособности российской промышленности". На самом деле эта работа частично выполнялась предшественниками Фрадкова, и результаты появились внушительные. В 2002 году пошлины на новые и подержанные иномарки были серьезно увеличены. Запущено производство Renault Logan - автомобиля, который уже называют убийцей "АвтоВАЗа". В 2007 году появятся Toyota, Volkswagen и Skoda, сделанные в России. Корейский Hyundai Accent стал бестселлером в своей ценовой категории, а очереди на всеволжский Ford Focus растянулись на полгода (и это при годовом выпуске в 60 тысяч). А это и есть конкурентоспособная промышленность, которой не страшен импорт (он попросту отсечен 35-процентными пошлинами, и укрепление рубля их не перевешивает). Отечественные производители аналогичных товаров предложить, увы, не могут. В МЭРТе и Минпромэнерго объясняют это безнадежным устареванием технологий, обветшанием оборудования.
Однако по данным ЦБ, в этом году наблюдается колоссальный приток инвестиций. Но несмотря на 30-процентный рост зарубежных вложений в российскую экономику, обновить мощности не удается. Разгадка кроется в структуре инвестиций, где более половины занимают кредиты иностранных банков российским нефтегазовым гигантам. Деньги брали на покупку остатков ЮКОСа, на приобретение "Сибнефти" - по сути, на покупку привлекательных частных активов государством. Сейчас корпоративный долг, возникший на волне высоких нефтяных цен, превышает $150 млрд (80% от всех расходов федерального бюджета в 2007 году). Бывший ректор академии народного хозяйства академик Абел Аганбегян считает, что через три года это приведет к новому дефолту, так как наращивать объемы экспорта уже невозможно, а нефтяные цены на мировых рынках растут медленнее, чем долги госкорпораций.
Впрочем, есть другой, еще более зловещий сценарий. О нем говорил директор департамента финансовой политики Минфина Алексей Саватюгин, выступая на конференции по госинвестициям.
Чиновник напомнил историю: "100 лет назад министры царской России, как и сейчас, спорили о том, что делать со сверхдоходами от высоких мировых цен на зерно. Экономисты предлагали сберегать на случай падения цен, Европа выражала обеспокоенность возможностью получения Российской империей зерновой дубины в свои руки. Дискуссия, как известно, закончилась с началом Первой мировой войны".
